Ой! У вас включён блокировщик рекламы

Adblock и другие блокировщики рекламы могут препятствовать отображению важных элементов сайта. Для его правильной работы рекомендуем отключить блокировщик в настройках браузера или добавить Пушкин.спб.ру в список исключений. Если вы готовы к тому, что сайт будет работать некорректно, просто закройте это сообщение.

Вехи: к 75-летию «Царскосельской газеты». Часть 2

5 марта 1938 года, 75 лет назад, в городе Пушкине был подготовлен и отпечатан в местной типографии первый номер газеты «Большевистское слово». И как бы ни называлась она впоследствии – «Вперед», «Царскосельская газета» – она всегда составляла неотъемлемую часть жизни пушкинцев и павловчан, неся своим читателям оперативную информацию обо всех сферах жизни района.

ВЕТЕРАН ГАЗЕТЫ – об ее истории и влиянии на жизнь города и горожан

Как-то солнечным днем в редакцию вошел коренастый улыбающийся молодой человек в замасленном полушубке. Вынув из кармана школьную тетрадку, он подошел к моему столу. Я подумал, что парень принес очередную заметку в газету, и спросил, о чем она.

– Да нет, – ответил он, – здесь мои фронтовые стихи. Может, посмотрите их?

Это и был Иван Демьянов. После нашего знакомства он подвел меня к своему товарищу, сидевшему на стуле при входе.

– Это Михаил Дудин, тоже поэт. Настоящий. Не то что я, начинающий, – скромно сказал Демьянов.

Он прочно «закрепился» на нашей, пушкинской, земле и до самой своей кончины был верным другом газеты. На ее страницах Иван Демьянов опубликовал много своих стихов, в память о себе оставил свои книги «Солдатская подушка», «Синий ветер», «Слово о городе Пушкине». Несмотря на поэтическую молодость, он был принят в Союз писателей. Автор этих строк, вероятно, предвидел расцвет дарования тогда, еще в 46-м году, не очень зрелого литератора, и написал о Демьянове довольно теплый очерк «Творческий путь поэта-воина». Прочтя этот материал, бывалый журналист, ответственный секретарь редакции Сусаров, далекий от эмоций и крайне скупой на похвалу, пожал мне руку. Для меня, начинающего газетчика, этот маленький эпизод дорогого стоил.

Говоря о Демьянове, не могу не вспомнить и о трагических событиях тех лет. В том же 46-м проводились выборы в Верховный Совет СССР. От Московского района Ленинграда и нашего города кандидатом в высший орган власти был выдвинут видный партийный и государственный деятель, один из организаторов обороны Ленинграда в Великую Отечественную войну П.С. Попков. Встреча с ним избирателей состоялась в Пушкинском доме культуры. С ярким стихотворением о кандидате выступил Иван Демьянов. Эти пламенные строки были помещены в газете. Однако через несколько лет было состряпано так называемое «Ленинградское дело», Попков оказался в числе обвиняемых, а в 1950 г. был расстрелян.

Те органы печати, которые «поднимали» Попкова и его соратников «на щит», были строго наказаны. Досталось и нашей газете. Редактор был исключен из партии и уволен. Газетные подшивки за несколько лет было приказано уничтожить. Лично мне удалось избежать наказания лишь случайно: в 1951 г. был снова призван в армию на газетную работу.

И тем не менее конфликтовать с партийными органами мне пришлось дважды. Первый раз – в связи с юбилеем Сталина. Как известно, в декабре 1949 г. ему исполнилось 70 лет. В ходе подготовки к юбилею было столько шума! Особенно, конечно, в газетах, на радио. Сообщалось обо всем, что могло (если бы он прочел) порадовать вождя. В первую очередь, конечно, о трудовых достижениях. В нашей газете – это об успехах трудовых коллективов, о новостройках.

Мы подготовили целую страницу, рассказывающую о новых коттеджных домах, построенных на улице Карла Маркса вместо сгоревших в годы войны. В это время я замещал редактора Кузьму Алексеевича Голованова, откомандированного на учебу. Столь ответственный номер, каким был юбилейный, посвященный великому вождю, я обязан был накануне выхода газеты показать первому секретарю райкома партии. Взял сигнальные полосы и пошел. Оказалось, что первый секретарь не вернулся еще с торжественного заседания из Дома культуры, а было уже часов десять вечера. Обычно в это время печатание газеты заканчивалось, а тут еще и не начиналось. Позвонил в типографию, с трудом успокоил печатника. Наконец, дождался первого секретаря. Развернул перед ним газетные полосы.

– Это что у вас за хаты? – хмурясь, ледяным голосом спросил он. – Заменить немедленно.

За «хаты» он принял новенькие коттеджи с занесенными снегом крышами. Минут десять стоял я перед секретарским столом, стараясь как можно доходчивее объяснить, что это не хаты, а наши новостройки, которыми следует гордиться, заменить же снимки технически невозможно, сорвется выпуск газеты, а за это будет отвечать не только редактор, но и райком. Ведь номер исключительно важный. Но он был непреклонен, распекал меня, бранился, порою нецензурно. Не выдержав, я свернул газету и пошел к двери.

– Ладно, стой. Давай, выпускай, – гневно крикнул он, очевидно, под угрозой последствий, которые может вызвать срыв номера газеты.

Нужно ли говорить о том, что в эту ночь я почти не спал. А наутро, придя в редакцию, первым делом развернул газету. «Хаты» никаких вопросов не вызывали. Сразу было видно, что это новенькие небольшие дома. Никаких критических замечаний ни от читателей, ни «сверху» в редакцию не поступило. Так что хамское поведение секретаря райкома осталось на его совести.

Двумя годами раньше у меня было с ним тоже довольно резкое столкновение. Если память мне не изменяет, то в декабре 1947 г. была отменена карточная система, введенная в связи с войной. Мы в редакции то и дело собирались накоротке, чтобы обсудить это событие. Как-то я выразил сомнение, выдержит ли советская экономика свободную торговлю продуктами питания. Этого было достаточно, чтобы имевшиеся в редакции «стукач» доложил о моем «непатриотичном» высказывании в райком. Меня немедленно вызвали. Я стоял перед столом секретаря и давал объяснения. В заключение нашей «приятной» беседы он заявил:

– Я поручаю секретарю вашей первичной парторганизации обсудить на собрании вашу позицию. Если вина будет признана, вы будете исключены из партии, преданы суду и отправлены на торфоразработки. Придется расплачиваться за ваше неверие в политику партии и правительства.

Секретарь нашей редакционной парторганизации был мудрым человеком и очень тепло ко мне относился. Сумел сделать так, чтобы не созывать собрание. И, разумеется, спас меня. А я сделал вывод: в той обстановке, когда для репрессий ищут любой повод, говорить прилюдно надо осторожнее.

Продолжение следует...

А. Шалыт
Материал «Царскосельской газеты», 11 – 17 января 2013 года № 48 (10004)